11 февраля — танцевальная вечеринка «Ктулху Фтагн»

«Не надо упрямиться, иначе мы будем вас немножко беспокоить» 
(Девиз передачи «Трансильвания беспокоит»)

Ктулху (Cthulhu) был порождён в мире Вурл ( Vhoorl). Позже Он посетил зелёную двойную звезду Зотх ( Xoth), где совокупился с существом по имени Идх-йаа, дабы породить Великих Древних Гхатанотхоа, Йтхогтха и Цог-Оммога. Далее Ктулху и его потомство полетели на спутник Плутона Юггот, откуда Великие Древние сошли на Землю.
По Их прибытии, Ктулху и его свита на острове в Тихом Океане построили огромный каменный город Р’льех.

Мероприятие посвящается Гарику Осипову (псевд. — «Граф Хортица» певец, переводчик, публицист-провокатор, культуролог-парадоксалист, писатель-фантаст, коллекционер-филофонист и «просветитель современной молодежи», родом из славного Запорожья. Широкую известность приобрел в конце 90-х гг прошлого века как ведущий цикла еженедельных ночных радиопрограмм «Трансильвания беспокоит» на «Радио 101 FM» (Москва) — пожалуй, самого умного, странного и шокирующего шоу в мире — и по манере ведения, и по лексике, и по подбору музыкального ряда… Бесценным вкладом в психическую и музыкальную культуру д-ра Юдика можно считать введение в мир «фильм-нуара» и альтернативного танго, ибо, без Графа Хортицы, Юдик так и жил бы до сих пор без Танго и без нуара : (

До сих пор, когда мне хочется ПРОСТО ПОСЛУШАТЬ ХОРОШУЮ МУЗЫКУ, я запускаю записи «Трансильвании», и никогда ещё, десятки раз прослушанные комментарии Графа Хортицы мне не надоедали. А для езды в машине вообще нет ничего лучше. Нет трансляций, так поднимающих настроение за рулём !

Инфернореализм — так называется стиль мышления и изложения сакральной информации, которую дарил благодарным и чувствительным слушателям в своих вещаниях Гарик Осипов, трансляции которого в полной мере соответствовали принципам готического Фэн-шуя

граф Хортица

Поклонники «Трансильвании» до сих пор обмениваются записями программ — именно Гарик открыл для многих Карела Гота и Вольдемара Матушку, Олега Ухналёва и Константина Беляева, Скотта Уокера и Чарльза Мэнсона — целый мир забытых имен, священных и крамольных…

 

Каждый воскресный вечер в ресторане «Орбита» звучит музыка для одиноких людей мечтающих познакомиться и желающих потанцевать в комфортной, приличной обстановке. Воспроизводятся преимущественно танго-мелодии, но плэй-лист включает разнообразный репертуар, рассчитанный на вкусы людей старше 35-40 лет….

Анонсы зимне-весенних «орбитальных» вечеринок:

18 февраля — вечеринка «Последнее танго в Бобруйске»
25 февраля — вечеринка «Шпиёнская» (Штирлиц-милонга)
4 марта — вечеринка «Закон и порядок»
11 марта — феменистическая вечеринка «АукцЫон»
18 марта — вечеринка «Джа-расафарай»
25 марта — вечеринка «Лед тронулся»
1 апреля — вечеринка «Палата № 6»
8 апреля — вечеринка «Два капитана — 2»
15 апреля — вечеринка «Кин-Дза-дза ! Ку !»
22 апреля — вечеринка » Ульяновская »
29 апреля — вечеринка «Балканско-кустурическая» (Бреговщина)

Ресторан «Орбита» приглашает всех желающих  (и не танцующих) приятно провести воскресный вечер 28 января 2018 г. на танцевальной вечеринке в уютном зале с качественным танцполом и мощной акустической системой. 
19.00 — 23.00

IMG_20171017_164737Республика Беларусь г. Минск, пр-т Пушкина 39 (ст. метро «Пушкинская»)
охраняемая парковка для участников — бесплатно

Вход для простых смертных — бесплатный при минимальном заказе на 5 руб. (полный чек бар)
Для учеников танго-чемпиона Клизмевича — вход — 15 руб 
Для учениц Клизмевича — вход — 25 руб

Kosmik_1Музыка: разнообразная, танцевальная, кроме танго, звучат блюзы, джаз, регги, вальсы и рок-н-ролл; засилье «танго золотого века» возможно лишь при всеобщем (финансовом) давлении на диджея…  : )
Во время вечеринок производится «видеозахват» танцпола, и организаторы оставляют за собой право размещения роликов в Ю-тьюбе. Тем, кому это не нравится диджей будет рекомендовать участки танцпола в «слепой зоне» вэб-камеры.
Справки:  +375296277772 мтс

Хортица графОбладающий феноменальной памятью и весьма острым языком, Осипов довольно часто выступает в клубах Москвы с различными составами — «Родители молодых» (под этим именем скрываются небезызвестные «Запрещенные барабанщики» — с ними Граф записал дебютный совместный альбом «Еще раз о Чорте» (2001)), «Сосновый воздух» (постоянный состав К.Беляева), «Зомби и Сын» (на пару с сыном Германом). В репертуаре у него — с полтысячи песен разных жанров, лет и народов — от «блатняка» и неизвестной советской эстрады до итальянских шлягеров 50-х и архаичного негритянского блюза.

«Не надо упрямиться, иначе мы будем вас немножко беспокоить» 
(Девиз передачи «Трансильвания беспокоит»)

Артём Акопян: Не так давно, читая воспоминания какого-то очередного рокера-интеллигента, про то, «как тяжело им жилось при Советской Власти», я поразился пафосному заявлению о том, что его мировоззрение было сформировано передачей «Рок-посев», выходившей в те времена в эфире Би-Би-Си. Вел эту передачу некий аляповатый радиодиджей Сева Новгородцев, затесавшийся среди тамошней эмигрантской публики. Я начал было иронизировать над тем, что какой-то ди-джей может формировать мировоззрение человека, и как из этого вырастает инфантильный рус-рокер. Но тут же осекся. Ибо понял, что ведь и мое мировоззрение было сформировано примерно так же.

На просторах Советского Союза, уверен, найдется ещё немало людей, которые с удовольствием признаются вам, что их мировоззрение сформировано одной радиопередачей, выходившей во второй половине 90-х годов раз в неделю в ночном эфире несуществующего уже давно «Радио 101». «Трансильвания беспокоит» – это не просто «культовая передача». «Трансильвания беспокоит» – это как секретный пароль, отличающий своих от чужих, понимающих от непонимающих. Никто, конечно, не считал людей, припадавших по ночам к приемнику, дабы услышать великолепный баритон ведущего Графа Хортицы, но судя по тому, что они регулярно попадаются в самых неожиданных местах, их было очень немало.

Свое первое знакомство с радиопередачей «Трансильвания беспокоит» я помню очень хорошо. На последних «рекламных» страницах какой-то книжонки дугинского издательства было своеобразное объявление, приглашающего послушать эту передачу в ночном эфире «Радио 101». Включив радиоприемник в означенное время, я на целый час погрузился в удивительный мир, созданный стараниями Графа Хортицы. И «заболел». С того самого дня Хортица стал моим кумиром.
Это была музыкальная передача. Но не только. Хортица ставил удивительную музыку и щедро разбавлял её своими комментариями, которые часто не имели к этим песням никакого особого отношения. Иногда он зачитывал куски художественных произведений, статей из старых советских газет и журналов и многое другое. Передачу перебивали включения из старых советских фильмов и породистые голоса актеров старой школы добавляли удивительного очарования и многозначительно оттеняли смыслы сказанного радиоведущим. Все это было совершенно неразделимо, я не знаю ни одного меломана, который бы после записи передачи вырезал бы оттуда все кроме самих песен, как это делают обычно. Нет, каждый выпуск «Трансильвании» – это цельное произведение, где комментарии ведущего, песни, все вставки и даже заставки ценны и представляют собой художественное совершенство.
При этом, передача никогда не скатывалась в театральный спектакль, в радиопостановку. Нет, это совершенство достигалось именно и только в жанре радиопередачи. Несмотря на ретро-подборку, все это было очень актуально и направленно на самое острие времени. Едва ли эти передачи будут полностью понятны тем, кто не жил в то время, хотя и для историков и меломанов будущего они, безусловно, останутся кладом. Впрочем, обо всем по порядку.

Суровые времена
Это были 90-е годы. Время, которое уже стало забываться. Ощущения от 90-х уже почти погребены под бесконечными спорами про это время, точно также в 90-х уже никто не помнил про «перестройку», а в «перестройку» все основательно позабыли про «застой». Люди склонны очень быстро поддаваться словам и забывать про саму суть предшествовавшей эпохи. «Лихие» девяностые или «время надежд», ни один из этих ярлыков не отражает те времена, не раскрывает их суть даже отчасти.
«Время надежд», циничный лозунг списанных в утиль истории идеологов «реформ», которые подобны крысам, что переходят в наступление, будучи загнанными в угол, нам совершенно понятен. Это время их надежд, да и только. Но и «лихие девяностые» – это совсем не то, что чувствуем мы, когда вспоминаем это омерзительное время. «Подлые девяностые», «гнусные девяностые», позорные девяностые», пожалуй, сошли бы куда лучше для описания той эпохи.
Надежды и вправду не было, равно как и всего прочего. Не было истории, не было культуры, не было государства и не было народа. Нам не оставили даже обломков своей страны, каждый обломок был приватизирован, все ошметки собирались и продавались на металлолом. В цехах заводов были склады по хранению китайского шмотья, профессора классической филологии приторговывали ситцем и просроченным шоколадом на барахолках, а в домах пионеров копошились харизматические секты. Россия 90-х – это киберпанковский мир-катастрофа, который наступил без всякой ядерной войны. В Кремле – оккупационное правительство, какие-то совершенно чуждые нормальному человеческому генотипу персонажи-монстры из романов Лавкрафта, открыто издевающиеся над людьми с экранов телевизора, либеральные идеологи, поощряющие воров, журналисты, называющие этих мародеров «солью земли».
И самое ужасное, что отсутствовала культура как таковая. Иногда на ТВ проникали старые советские фильмы, непременно с глумливыми постмодернистскими комментариями. Иногда безголосые придурковатые «звезды», подхихикивая, устраивали очередные «Старые песни о главном». А культура куда-то ушла. Старые самиздатовские диссидентские «фиги в кармане» культурой сделать не удалось. Булгаков, лезущий из всех дыр, давно уже вызывал только тошноту. Подборка всяческих космополитов-пастернаков, от Набокова до Бродского, национальной культурой быть никак не могла, ведь все они всю жизнь свою стремились к прямо противоположному.
Для поколения 76-82 это были чудовищные времена. Культура нашего детства высмеивалась и всячески поносилась, а другого у нас не было. Это было тоскливо, очень тоскливо. Русским для молодежи тогда мог быть только рок и многие мои сверстники, хоть и называют себя патриотами и ненавидят 90-е не меньше меня, до сих пор не отошли от котельной «романтики» советских малообразованных отщепенцев. Они так и не обрели никакой иной культуры, слушают «русский рок», тренькают на гитарках, и их мир наполнен убогими штампами ущербных субкультур.
Даже те из нас, кто «сопротивлялся» и голосовал за КПРФ, вынужден был идти по этой колее и жить без культуры. Советская культура воспринимались комично. Представления о ней огранивались «любимыми народом» кинокомедиями и официозом. Комедии искренне любили, особенно рязановские, над официозом потешались. Уже в 90-х взгляд на советскую культуру не особо отличался от того, как рисовали СССР в голливудских фильмах времен холодной войны. Какие-то казаки, фильмы про колхозы, соцреализм, Большой театр. Все.

Луч света
Именно на этом фоне и появилась передача «Трансильвания беспокоит» и Граф Хортица. Кто это такой? Георгий Сельевич Осипов, запорожец с албанскими корнями. Черноволосый высоченный провинциальный коллекционер музыки. Ещё в советское время он знал про музыку ХХ века все. Чтобы получать заграничные пластинки, он даже спелся с диссидентами, от общения с которыми у него остались тетрадки с записями Михаила Гефтера и Глеба Павловского.
Не гнушался в советские времена ни спекулировать дисками, ни подрабатывать лабухом в запорожских ресторанах. Такие люди были в любом советском городке. Они записывали музыку на бобины по 5 рублей за сторону и служили форточкой в западный мир для всех «продвинутых» советских людей. Через них тонкой струйкой по СССР растекалась музыка, глянцевые журнальчики, книжки на английском и прочая «идеологическая зараза». Гарик Осипов был именно таким.
Но именно он в 90-х сумел открыть для нас и другую форточку. Малюсенькую форточку, глазок в советскую культуру, казалось, уже окончательно утраченную и погребенную под говорильней культурологов и пошлостью эстрадных артистов. На час, пока шла передача, мы приобщались к абсолютно другому миру. К миру и культуре, в которой мы должны были бы жить, если бы не произошедший катаклизм, превративший цивилизованных советских людей в читающих пелевинскую отрыжку дикарей.
Передача быстро вышла за рамки сугубо музыкальной, а затем и культурной. Граф Хортица говорил от лица всей Советской Цивилизации. На ее закате вдруг появилась скромная радиопередача, отразившая дух уходящей культуры настолько пронзительно и совершенно, что мигом развеивалась вся глупость и ложь, которую нагородили дегенераты за десять лет горбачевской перестройки и ельцинских реформ, и великая Советская цивилизация представала в своей ослепительной мощи и красе. Да не просто советская, а цивилизация Варшавского Договора.
Нам было куда сложнее, чем засыпанным перхотью диссидентам в СССР. У тех была куча «вражьих голосов» и поддержка «свободного мира». А у нас была только «Трансивальния» – один час один раз в неделю. Но этого часа хватало на то, чтобы быть Человеком всю неделю до следующей передачи, чтобы с настоящим благородным презрением представителей несравненно более высокой цивилизации смотреть на копошащихся в грязи обезьян, в которых превратилась огромная часть населения, предавшая и забывшая свою собственную культуру. И было достаточно, чтобы научиться отличать от этой массы тех немногих, что сумели сохранить свое достоинство.
И главное – «Трансильвания» задавала эстетические критерии. Вооружившись «Трансильванией», ты быстро отличал фальшь и мошенничество от истинных вещей. Тебя уже не могли обмануть думские клоуны, рядящиеся в одежды коммунистов, чтобы ты за них отдал свой голос. Тебя уже не могли обмануть сальноволосые рокеры, вдруг запевшие «патриотические» песни. Ты уже не считал своими всех потенциальных жертв карательной психиатрии, которые с чего-то стали называть себя твоими единомышленниками.
Слушая Трансильванию, ты находился в позиции сотрудника КГБ, который перекрывал воздух всяким недоумкам, начитавшимся «Колокола». Ты смотрел на мир глазами комсомольца, который выковыривал из котельных «рус-рокеров», брезгливо рассматривал этих вошек на свет и загонял ещё глубже. Ты мыслил теми же категориями, что цензор, учивший киношников хорошим манерам и качественному искусству. Ты понимал советскую эпоху и понимал, как это было хорошо. Ты обретал советский стержень. И все заложенное в тебя в детстве начинало работать. «Ты же советский человек»!

Приоткрыть другую сторону СССР
Гарик Осипов знакомил нас с давно забытыми героями советской эстрады, открывал новые имена. Из его передач мы узнавали голоса Анатолия Королева, Виктора Вуячича, Батыра Закирова. Новыми красками заиграли и старые знакомые Магомаев, Муллерман, Горовец. Он давал то, что, казалось, уже предано своими же народами и утрачено навсегда. Карел Гот, Вольдемар Матушка, Янош Коош, Чеслав Неман, Джордже Марьянович — эти «маги сильной доли» по выражению Хортицы, открыли нам дверь в страны Варшавского Договора.
В наши страны, загадочную и солнечную Румынию, красочную и терпкую Венгрию, милую и аристократичную Чехословакию, в благородную Польшу. Эти страны когда-то ещё не утратили своего достоинства, и Граф Хортица научил нас любить их такими, какими они могли быть.
Осипов показал и другую сторону СССР. Страну мудрых и честных взрослых людей. Оказалось, что кроме пошловатого блеянья разного рода галичей, всех этих бардов-диссидентов, пошляка Высоцкого, были и другие исполнители в жанре авторской песни. Редко какая передача обходилась без песни Аркадия Северного – подлинного советского человека с гитарой.
Подобно истинному советскому цензору, Граф Хортица тщательно отбирал для нас и продукты западной культуры. Учил нас находить стиль и благородство в самых неожиданных жанрах. Глэм, белый соул, черный фанк, итальянская эстрада, великие американцы лас-вегасовского разлива. Петула Кларк, Ventures, Slade, Джонни Риверс, Скотт Уокер, пели в его передачах в унисон с Песнярами и Жеромом Багана, вели уважительный и величественный диалог культур. Осипов обозначил новый фронт, в котором благородство противостояло низости, хороший вкус – пошлости, честность – лжи. Оказалось, что Советский Союз проиграл холодную войну вовсе не той Америке, что мы думали.

Оказалось, Америка сама давно уже сама пала под ударами настоящего врага. А мы ещё долго после этого держались, пока сокрушающая волна пошлости не перевалила за железный Занавес и не поглотила и нас. Оказалось, что была и другая Америка. Америка, которая ненавидела Олбрайт и Клинтонов не меньше нашего. Загнанная в резервацию Лас Вегаса, высмеянная и затравленная, но не сломленная Америка великих, Америка Фрэнка Синатры и Ричарда Никсона, Фрэнки Лэйна и Хью Лонга открывалась нам во всей своей красоте и мощи.
Граф Хортица учил любить и гордится своей страной, Империей Зла, во всех её мелочах и деталях. И каждый раз он приоткрывал какие-то её новые и неведомые до того грани. А мы слушали затаив дыхание.
Потом я стал много ездить в разнообразные командировки по стране. Встречаться самыми разными людьми, такими же, как я, молодыми «национал-патриотами». И всегда возил с собой кассеты с записями любимыми передач «Трансильвании». Киев, Брянск, Симферополь, Оренбург, Барнаул. Везде я встречал растерянных людей, задыхающихся в пошлости ельцинской России и незалэжной Украины. Днями напролет они валялись на диванах, пили водку, бродили по умирающим городам, слушали русский рок. Я буквально заставлял их вслушаться в привезенные кассеты, и они словно оживали, стряхивали с себя морок. Это было волшебно! В их глазах зажигались огоньки, они обретали надежду. Как я горд тем, что зажег несколько таких огоньков.

Как-то раз мы носились на машине по солнечному весеннему Барнаулу, из динамиков на всю мощь играл Батыр Закиров, и мои спутники восторженно орали и замолкали, когда из динамиков слышался голос Хортицы. Мы были на самом деле счастливы и знали, для чего нам стоит жить. Жить, чтобы пережить Ельцина и всех гайдарочубайсов, чтобы уничтожать пошлость и быть носителями нашей великой культуры. Ребята передали бутылку местной водки Гарику Осипову, которую я с ним впоследствии распил. Это была большая честь. Какую гордость я тогда испытал, поднимая рюмку с этим великим человеком! Как мне все завидовали тогда. И вот спустя десять лет, совсем недавно я оказался в машине совершенно постороннего человека. Каково же было мое удивление, у него играла запись старой передачи «Трансильвании». Целый диск с записями этих передач. Мы разговорились, я прихвастнул личным знакомством с автором и тем, что выпивал с ним. И увидел ту же самую зависть, что и десять лет назад. Граф Хортица до сих пор будоражит всех «обособленных людей» моего поколения.

Его личность многогранна. Он не только энциклопедист в области музыки, но и сам великолепный певец, способный исполнить любую песню в любом жанре. Его концерты проходят регулярно в небольших московских клубах. Один из лучших переводчиков с английского в России, переводящий книги и тексты мюзиклов. Блестящий публицист, его статьи всегда производят фурор. А для многих ещё и Учитель.

Запорожский коллекционер заграничных пластинок, сумевший в цикле радиопередач создать лучшую хрестоматию по советской культуре. Пожалуй, никто не осмыслил советскую цивилизацию так глубоко, никто не создавал произведений, наполненных такой неподдельной любовью и гордостью за свою страну. Эти передачи останутся навсегда и будут лучшим способом попасть на экскурсию в родной Советский Союз и Варшавский Договор, и ещё ни одна диссертация будет построена на их изучении.

Когда меня спрашивают, было ли хоть что-то хорошее в 90-х, я всегда вспоминаю «Трансильванию». О да, было! Именно эта передача позволила мне продержаться в те времена. На обложке одного альбома группы «Нож для фрау Мюллер» среди прочего текста можно обнаружить благодарность Графу Хортице за то, что он помог выработать «жизненную позицию». Хочется присоединиться к музыкантам – все именно так!

Впрочем, почему это я все время в прошлом времени? Георгий Осипов здоров, молод и ничуть не утратил своего великолепия и харизмы. И он ещё не раз побеспокоит нас своими проектами.

Краткий (и, местами, подробный) обзор аналогических FM-передатчиков:

Радио-программа известного коллекционера музыки, основателя «Клуба филофонистов» ДК им.Горбунова, владельца музыкального магазина «Трансильвания» Бориса Симонова «НА ГРАФСКИХ РАЗВАЛИНАХ» выходила на волнах Радио 101 с 1996 по 1999 г. Содержание выпусков в основном формировалось исходя из предпочтений Бориса Николаевича и включало главным образом музыку эпохи 50-70-х, хотя бывали и вкрапления из более позднего периода.

«Симонов помнит, Симонов знает»

Борис Николаевич Симонов — хозяин магазина «Трансильвания», «легенда эфира» и крупнейший знаток западной рок- и поп-музыки. В восьмидесятые годы он был председателем московского клуба филофонистов в ДК Горбунова, в девяностые вел передачу «На графских развалинах» на радио 101, в новом веке стал заведовать лучшей из местных музыкальных лавок, по ощущениям больше похожей на семейный итальянский ресторан, где нет нужды в меню, потому что и так есть все.
— Вы были главным человеком по пластинкам на Горбушке, как так получилось?
— Был конец 87 года, я сидел дома в дутой куртке, нянчил второго ребенка и думал, что п… ц мне полный, как и всем остальным.
— А что случилось в 87 году?
— К тому времени винил как таковой перестал быть престижным. И соответственно продаваемым. Все стали смотреть кино. С 81 по 87 год винил постепенно умирал, компакт-диски в стране еще практически не появились. Они, конечно, были, но разве что у дорогих зубных врачей и успешных адвокатов. К 87 году все старались заняться VHS — тем, что тогда называлось порнографией и триллерами. Как говорили мои кишиневские друзья: я ненавижу фильмы про космонавтов, ковбоев, спортсменов; то есть, те самые триллеры, хорроры, вестерны, а также Брюса Ли и его сына, который сдох, по-моему, там же, где и папа — ни за что, но за деньги. Короче, винил провис и стал забавой для выродков. И тут ребята мне сказали, что есть такое не очень засвеченное место, где продают и меняют пластинки, и за это ничего не происходит. Я надел свою дутую куртку — голубую, но с чернотцой от старости, — и погнал туда. И вижу там столы, где лежат мои собственные пластинки. А я при этом никогда ничего не продавал на улице — и брезговал, и опасался так называемых толкучек.
— А как же тогда торговали?
— Моя ориентация называлась «домосек». По телефону договаривались и на дому разбирались. Все было давно схвачено. А уж на дому я делал все так, как хотел. Примерно как теперь в «Трансильвании»
— Могу себе представить. В «Трансильвании» я, по-моему, ни разу в жизни не сумел отказаться от какой-нибудь вашей рекомендации.
— Самое поразительное, что я никому ничего не продаю, я только покупаю! Я просто поставляю людям то, что считаю нужным. Вот ты ругаешься, что накупил у меня в свое время японской эстрады и теперь не знаешь, чего с ней делать. Но я-то купил ее в десять раз больше! И я так же ей недоволен, как и ты! Но мне было интересно. Я как старый еврейский торговец радостью — все покупаю сначала для себя, а потом уже пытаюсь поделиться. И теряю я больше всего сам.
И вот я прихожу на Горбушку и начинаю шумно комментировать факт наличия пластинок, которые я годами продавал. А у меня к тому времени закончился зуд на почве современности. Последнее, что меня еще как-то интересовало — это Devo, Talking Heads, B 52? s, Visage, первые альбомы. Мне говорят: «Дядя (а это было двадцать лет назад, меня уже тогда воспринимали как старичка, типа), — то что вам нравится — Рэй Коннифф, Том Джонс — это вон в том углу, по дешевочке. Я говорю, пошли на х.., это пластинки мои. Мне говорят: поясните. Я начинаю рассказывать, откуда эти пластинки, и кто их кому в свое время продал.
— А кто там всем заправлял? Игорь Тонких?
— Ни Тонких, ни покойный Саша Ларин, ни Саша Горожанкин никакого отношения к пластинкам не имели. Все трое очень хорошие парни. Они любили музыку, но они были прогрессивными комсомольцами того времени — ну такие, знаешь, горбачевцы. А мотором были Леша «Плюха» Плюснин и Саша Тихов — на них была купля-продажа и объективная оценка винила. Всю Горбушку создали эти пять человек. Они пробили и разрешение на продажу, и место встреч. Но у них стало это немножко пробуксовывать. И вдруг появляюсь я. В своей дутой куртке. И я при этом известен. И вот Тонких ко мне присматривается, Плюха восхищается, а Саня Тихов берет и говорит: «Так. Вот он и будет этим заниматься». Меня берут за шкирку и говорят: Борис Николаевич — впрочем, тогда меня еще называли Боря — вы и будете председателем. Я говорю: «А как же демократия?» Они отвечают: изберем. И избирают. И я лет пять держу эту точку — без рэкета, без проверок, всячески противлюсь продаже одежды, самодельных пиратских VHS. Только компакт-диски и винил. Это были самые счастливые годы в моей жизни — с 87-го по 93-й. Все мои друзья оттуда — это первые и последние мои друзья. Реальные единомышленники.
— В чем конкретно заключалась ваша функция на Горбушке?
— Не пускать рэкетиров, быть в хороших отношениях с правоохранительными органами и пропивать выручку. Что мы и делали. Мое первое впечатление от Горбушки было следующим. Я подошел к молодому человеку и спросил, сколько у него стоит сингл Stray Cats. Он говорит: ну, пару джазовых пластинок. Я отхожу в сторону и интересуюсь у Плюхи, что же это за гадина, которая требует за один сингл два лонгплея? Он говорит: «Это же Жаба! Мы с ним стоим в одной очереди каждый день за детским питанием». Так мы познакомились с Жабой, в миру Константином Гурьяновым, старым новосибирским пианистом. Он мне тут же начинает рассказывать: «Я недавно приехал в Москву из Ленинграда и захотел посрать. Зашел в туалет общий и хочу уже присесть, тут ко мне подходит какой-то человек и, оглядываясь, говорит: давай посремся? И тут я понял, что здесь хорошо. Не потому что здесь собрались какие-то фекаломаны, а потому что люди обладают невероятным чувством юмора и его не скрывают. И это очень важно. Значит, мне как человеку, который уже дважды на тот момент разведен, имеет много детей и никаких долгов, есть место на земле. А какие там были граффити в туалете! „Я сосну у вас, ребятки, а девчонкам вашим пятки“».
— А чем со Stray Cats история кончилась?
— Так и не поменялся! Но дружим до сих пор. Там много народу вертелось. Егор Летов покойный захаживал.
— Ну Егор и из «Трансильвании» не вылезал.
— Да, он много покупал. В Летове было что-то очень хорошее. Он был совершенно не от мира сего — человек ни двадцатого, ни двадцать первого века. Скорее Чернышевский, Белинский, Писарев… Но вот почему же он не купил у меня группу Mugwumps? Я ему экземпляр отложил, до сих пор не продается.
— Как вам удается держать магазин в центре города, набитый напрочь некоммерческой музыкой и выживать?
— Просто это все, чем я занимаюсь. Все остальное, чем люди занимаются, мне вообще неинтересно. А я им пытаюсь помочь. Я пытаюсь донести до людей то, что они — такие же как я. Дайте денег и будьте счастливы — вот и все.
Конечно, людям сорока лет я ничего не могу сказать интересного, могу их только пожалеть. Они не виноваты в том, что они слушали столько поганой музыки. Просто на их молодость пришлось самое третьесортное диско, самый идиотический глэм-металл и самый незначительный мейнстрим. Им не повезло, но именно эти люди самые богатые. А люди, которым нравится музыка та же, что и мне, либо подохли, либо небогаты. Тебе тоже, в общем, не повезло — ты слишком молод, а значит, слишком объективен там, где вообще никаких критериев быть не должно. И наоборот — там где должны быть критерии, ты слишком пристрастен. Просто тебе не повезло с возрастом.
— Как вообще сюда попадали пластинки в советское время?
— Спортсмены, дипломаты, летчики, а также люди, о которых сейчас говорить неудобно, — то есть имеющие отношение к комитету госбезопасности. Они не подрывали могущества государства, просто зарабатывали немножко денег. В общем, все приходило, все продавалось и все записывалось. Я помню, как целый ряд палестинских студентов, в будущем довольно известные люди, привозили мне Джимми Хендрикса, Free и все прочее. Когда они с моими списками приходили в английские магазины, продавцы несколько отпадали — очевидные арабские убийцы с усами и бакенбардами требуют нечто такое, что им по определению не должно быть интересно. До сих пор у меня остались от тех палестинцев некоторые виниловые экземпляры.
— А как появилась точка в Доме книги?
— В 93 году один из виниловых королей Горбушки Паша Ерошев сказал мне, что у него есть отдел винила в Доме книги. Предложил открыть отдел компактов, привел к директрисе. А у меня уже было сумок пять этих компактов, я привез их на Калининский и пошло поехало.
— Почему вы перешли на компакты?
— Я ненавижу, когда при мне начинают идиотничать, что, мол, компакты фигня. Сами вы фигня! Мне совершенно все равно, в каком формате существует музыкальная информация. Для меня винил просто привычнее. Вдобавок я не очень хорошо вижу, поэтому мне удобнее читать рецензии на обложках виниловых пластинок. Там крупнее буквы, вот и все. А информации гораздо больше выходило в то время на компакт-дисках. И конечно, я был в восторге от того, что я могу послушать то, что хочу. Где можно было взять в то время все номерные пластинки The Searchers? Для этого нужно было иметь взаимоотношения с такими сволочами — ты же не знаешь, что это такое! На всю страну было максимум несколько десятков человек, у которых были коллекции винила. Это были не самые лучшие люди, они не больше других знали, они не были альтруистами и даже любителями музыки, просто у них все это было. И с ними было невозможно договориться о том, чтобы купить что-либо или послушать. Если человек им почему-либо становился интересен, они могли потратить время на обсуждение бог знает чего, изъясняясь при этом самым диким языком. Я вынужден был все это терпеть для того, чтобы в какой-то момент тихонечко, лишь бы не спугнуть, перейти к вопросу, а нельзя ли купить что-либо. При этом речь шла о музыке, издаваемой на Западе миллионными тиражами — речь идет о дешевой музыке, а я люблю дешевые издания, потому что их выпущено много, — но сюда доходили единицы, тем более что вкусы и потребности были другие, не западные. Здесь, как в Японии, — нужна хорошая мелодия, правильный ритм, и чтоб это было известно и под это можно было потанцевать и отдохнуть. Кроме того, здесь в массе своей отсутствовало знание иностранных языков, а вся музыка — она ведь иноязычная. Поэтому приходится, как японцам, знать хорошие мелодии и ценить их. А чтобы получить старый британский бит в нормальном варианте, приходилось общаться с людьми, которые вообще не понимали, что это такое. И вдруг появляется носитель информации, которого много и который легко можно купить на Западе и продавать здесь и слушать. Я был просто счастлив и забил на винил лет эдак на пятнадцать.
— Но вы какое-то время были в тени — по-моему, даже Плюха и Жаба в те годы были большими ньюйсмекейрами со своей «Лолитой», я уж не говорю про Троицкого. Почему так вышло? Почему про Троицкого я уже в школе в газетах читал, а ваши с Гариком Осиповым имена появились в газетах только в конце девяностых, и то потому, что это мы с товарищами их туда вписывали.
— Пойми, у нас не было желания прославиться. Я с Темой Троицким знаком больше тридцати лет. Мы были друзьями и тайными единомышленниками. Он уже тогда все прекрасно понимал. Он мне в 75 году сказал, что станет первым русским рок-журналистом и вообще звездой номер один. Все над ним в голос смеялись, потому что никто не верил ни в конец советской власти, ни в рок-журналистику, ни в первые номера. Он умный человек, обладающий высокого уровня интеллектуальной дипломатичностью, но он настоящий самоназначенец. Я как-то прихожу к Артему и вижу, что у него на стене то ли гуашью, то ли темперой написаны четыре портрета участников группы «Аквариум», как на вкладке The Beatles с «Белого альбома». Я говорю ему: «Ты обалдел эту дрянь вывешивать?» А он спокойно хмыкнул: «Боря, за этим будущее, а ты м… к». Так и получилось. Но какая разница, за чем будущее, если ты вывешиваешь фотографии какой-то самодеятельности? Причем — дома!
— А местные музыканты в «Трансильванию» ходят?
— У меня с ними нет ничего общего, кроме того, что я на них зарабатываю. Немного. Примерно раз в месяц я вижу в магазине людей, которых называют селебрити. Они покупают какие-то фильмы, компакты — иногда даже свои. Я смотрю на то, что они выбирают, слушаю, как они это комментируют (а не комментировать они не могут). И я думаю: почему вы такие глупые? Не все, конечно, Сережа Курехин был хороший парень. Я помню, как Женя Нестеров привел его с каким-то саксофонистом ко мне в гости в 79 году, у меня родители ухали в отпуск, а я как раз тогда женихался. А они приехали из Питера. А я тогда панк любил — слушали мы, помню, пластинку African Corpse. Там интро хорошее было: «Can I Hear Sister Sledge? No!» Они добронравные, вежливые спокойные люди. В Москве таких не было. Вели себя культурно, не блевали. Я не говорю, что Петя Мамонов бездарный человек, он очень талантливый, очень самобытный, индивидуальный (я-то намного проще), но то, чем он занимается, мне настолько дико и неинтересно. Мне интересно было бы с ним выпить, но я и этого не делаю, потому что у меня и так есть с кем пить. У меня совершенно другие идеалы, которые вообще никого не интересуют. Даже, в общем-то, и меня.
— А что тогда пили, в 79-м?
— Водку и коньяк. Тогда все, что хочешь было. Это же было до Афганистана, все хорошо, вокруг зелень. В компании царил какой-то звериный, но при этом совершенно равнодушный антисоветизм. Все эти ВИА и праздничные концерты — это даже хохота не вызывало. Было много непересекающихся окружностей — писатели, художники, исполнители и потребители какой-то дикой музыки. Единственное, по поводу чего никто из знакомых не переживал, — это политика. Все все знали, но плюнули и жили, как могли. Такая странная равнодушная ко всему элита. Америка воспринималась не как страна свободы, а просто как место, где можно свободно купить любые пластинки. А рай — это не что-то такое с крыльми и цитрами, а магазин, где бы продавались пластинки, которые можно купить за деньги, заработанные за один день. Вот и все. Вот почему я никуда не уехал и ничем не занимаюсь — зачем мне рай, когда он и сейчас есть? Открылся, закупил — пожалуйста, пользуйтесь.
— Любители музыки, вообще, как я успел заметить за последние лет пятнадцать, не самые здоровые люди, но вокруг «Трансильвании», конечно, всегда паслись самые феерические безумцы.
— Да, это можно столько рассказать… Вот, например, Коробочник. Знаешь, что он делал? Он зарабатывал миллионы, но если компакт-диски стояли корешками и названия на них написаны в обратную сторону, тогда он их вырезал, переворачивал хвостик и скотчем клеил обратно. Это были редчайшие дилитнейшие издания, они стоили черт знает сколько, практически инкунабулы. А он вот так с ними обходился. Это как в фильме «Большой фитиль» 63 года, не видел? Это первый фильм, который я посмотрел, вернувшись с родителями из Норвегии, в кинотеатре «Знамя», который потом стал «Иллюзионом». Там было много сюжетов, которые все редактировал и сочинил Сергей Михалков. Там был сюжет про собрания сочинений в квартире богатого семейства, где желтые томики стояли вперемежку с зелеными. Спрашивают — а почему у вас Салтыков-Щедрин стоит через один с Достоевским. А это как яичница с луком — желтый, зеленый…
Или, например, Михаил — старый нефтяник, очень хороший человек. Он в свое время наткнулся на дилановский альбом Slow Train Coming — как раз того периода, когда Дилан вдруг впал в жестокое христианство. Услышав песню «Gonna Serve Somebody», он решил, что Дилан его кумир и стал скупать вообще все, где присутствует слово Дилан. Все его версии. Ух, нажился я на нем! Я собирал ему сотни кавер-версий. Кто только Дилана не пел, по-моему, даже Гитлер с того света. Х.. достанешь такую версию. Но у него, наверное, есть. Хороший человек, но с каждым годом все реже заходит. А сейчас еще кризис… Скоро, наверно, обратно понесет пластинки. Я так долго живу, столько людей уже умерло из тех, что покупали пластинки в «Трансильвании». Люди умирают, а их пластинки приносят мне обратно.
— А кто приносит-то? Гитлер с того света?
— Вдовы, кто же еще.

*  Инфернореализм — художественный приём, базирующийся на реалистичном и гипер-реалистичном живописании отталкивающих инфернальных сущностей для создания правильного эмоционального настроя. Одним из внешних проявлений инфернореализма является наличие всякого рода отталкивающих гадов, далёких от эстетического совершенства и враждебно настроенных ( «Чудище вида ужасного, в чешуе своей омерзительной, слизью истекая отвратною девушку разрывало невинную щупальцами своими когтистыми…»)

 

Обсуждение, вопросы, детали, подробности, мнения, критика : ФОРУМ

Реклама, за счёт которой поддерживается этот сайт:

psycho.by NLP Love&Jealousy Тренинг «Любовь, измена, ревность».Групповая психотерапия.
 

Добавить комментарий